Новости
Жительница Нязепетровска Т. С. Киселева уважаема горожанами

Мы встретились с художественным руководителем образцового коллектива, студии танца «Светлое настоящее» Т. С. Киселевой в танцевальном классе еще до занятий. Светло, свежо, просторно... Скоро здесь станет шумно и совсем не свежо: танец — это труд и пот.

Zoom Kobe Elite HighBest Sneakers | Air Jordan Release Dates 2020

— Татьяна Сергеевна, мы очень много писали о достижениях «Светлого настоящего». А какое свое собственное достижение Вы считаете самым значительным?

— То, что создала этот коллектив. Когда детей берешь, учишь, потратила на них три года, у нас пошли первые результаты, это держит. Ты уже не можешь встать и уйти, например, в декрет. Сейчас у меня три возрастные группы, около 80 человек занимаются.

Когда в прошлом году на фестивале «Евразия — шанс» в Златоусте мы завоевали гран-при, жюри узнали, что мы из города с двенадцатью тысячами населения. Они были изумлены: по их меркам это просто деревня, а у нас такой большой и талантливый коллектив. И это мой коллектив, мои дети!

— Что для Вас как для хореографа — провал?

— Это когда выложишься на занятии до предела — а на следующем занятии оказывается, что ничего у них не отложилось, ничего они дома не отработали. Такое ощущение, будто в прошлый раз я одна здесь сама с собой занималась. В такие моменты думаешь, что, наверное, пора уходить. Правда, в последнее время такие дни случаются реже, но зато чувство неудовлетворения сильнее, чем раньше.

— Вы сами много танцевали на сцене в коллективе «Сударушка». Какие у Вас ощущения на сцене?

— А ты там ничего не ощущаешь. Только думаешь, что тебе надо сделать сейчас, а что потом. Все ощущения сконцентрированы в те последние минуты, когда ты стоишь за кулисами. Это выброс адреналина, острые переживания. Но делаешь шаг на сцену — и ты уже ни о чем постороннем не думаешь. Ни о зрителях, ни о жюри. Только о самом танце.

У моих ребят то же самое. Я вижу, как они волнуются, как напряжение растет, когда им говоришь, что сейчас на сцену пошел какой-то номер, а мы за ним, напоминаешь, кому нужно будет за кулисами очень быстро обогнуть сцену, кому нужно в определенный момент предупредить всех, чтобы разошлись в стороны... На сцене они отключаются от всех переживаний.

— Когда Ваши дети — на сцене, а Вы — в зале, Вы тоже отключаетесь?

— Когда они выступают на конкурсе, меня нет в зале. Я вообще не смотрю, даже из-за кулис. В это время я туда-сюда мечусь где-нибудь по коридору, как дикий зверь в клетке, и слежу за музыкой: вот сейчас они делают это, сейчас пошли сюда, господи, да что же это за длинный танец у нас такой! Только потом, уже дома, мы вместе сидим, смотрим видеозапись, разбираем ошибки...

— Если не танцы, то что?

— Профессиональный путь у меня был не прямой. Я росла в семье, в которой дедушка, Михаил Алексеевич Воробьев, был баянистом и преподавателем хорового отделения в Детской школе искусств. И конечно, я у него занималась. Но занималась я и у бабушки, Тамары Афанасьевны: она вела танцевальный кружок в моей 27-й школе. После 11 класса я поступила в музыкальное училище, на хоровое отделение.

Проучилась полгода, поняла, что это — не мое, и вернулась домой. Со страшным скандалом. Ну что делать? Пошла работать на «Лампочку» (так мы называли завод «Клемма») вязальщицей жгутов. Вязать жгуты мне тоже не понравилось. Поэтому, когда М. Г. Пасинюк позвала меня в мою родную школу помощником организатора внеклассной работы, я с радостью пошла. Заодно вела в школе танцевальный кружок вместо бабушки.

Но образование какое-то надо было получать. И в 1998 году я надумала поступать в академию культуры, кажется, на социального педагога. Познакомилась там с другими абитуриентами и случайно узнала от них, что в педагогическом университете открывается заочное хореографическое отделение. Раз я веду танцевальный кружок, так зачем мне какая-то социальная педагогика? Вот так и получилось, что по образованию я руководитель творческого хореографического коллектива, преподаватель.

— Мы рады, что Вы все же занимаетесь этим делом! Скажите, а Вы этому рады? Светлое ли у Вас настоящее?

— Конечно, светлое! Работа хорошая, семья хорошая, чего еще надо? Можно, конечно, жить и жаловаться на все, всегда ведь есть на что пожаловаться. Но мне моя жизнь нравится.

— Но чего-то же Вы все-таки хотели бы добиться лично для себя?

— Даже не знаю. Понимаете, для меня профессиональное и личное — это почти одно и то же. И мне очень хочется, чтобы у меня появился преемник. Вот у меня сейчас в младшей группе занимаются дети из 2 — 4 классов. По сути, они уже никакие не младшие, а малышей надо набирать. Но я и так уже работаю в бешеном ритме, сколько лет еще смогу так продержаться? Нужен кто-то, кому я могла бы передать часть работы, иначе еще 3 — 5 лет — и не станет «Светлого настоящего».

Есть у меня в коллективе ребята, которые могли бы профессионально заниматься хореографией. Возможно, кто-то действительно выберет это поприще. Но захотят ли они после учебы вернуться в Нязепетровск? Не знаю. Но очень хочу, чтобы такой человек нашелся.

Алена ПАНКРАТОВА


Категории:

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить картинку


Комментарии