6 мая в центральной библиотеке состоялся литературно-музыкальный вечер, посвящённый 81-летию Победы в Великой Отечественной войне.
Мероприятие не ограничилось стихами и песнями на военную тематику: оно дополнилось необыкновенными подробностями о той страшной войне — впечатляющими и пугающими цифрами и живыми воспоминаниями потомков ветеранов. Человеческая память поистине способна повернуть время вспять.
40 боевых вылетов — её заслуга
Накануне Дня Победы ученица СОШ № 1 Светлана Северина написала сочинение о своей прабабушке Александре Яковлевне Викуловой, прошедшей всю войну и совершившей немало подвигов.
Александра Яковлевна родилась в 1919 году, до войны работала бухгалтером на Нязепетровском заводе. Призвавшись на фронт в 1942 году, Александра прошла обучение на мастера авиаприборов и с марта 1943 года стала сражаться за Родину в команде 484-го авиационного полка. По её воспоминаниям, работа была не из лёгких — на 12 самолетов полагались всего один мастер и один механик. Александра Викулова обеспечила 40 боевых вылетов, но затем по состоянию здоровья была переведена в штаб полка на должность писаря, где вела учет вылетов и прилетов самолетов. Александра Яковлевна воевала на Первом Белорусском и Втором Белорусском фронтах, в июле 1944 года её полк участвовал в освобождении Брестской крепости, а в апреле 1945-го она принимала участие в Берлинской операции и встретила Победу недалеко от Берлина.
Родные А. Я. Викуловой хранят письмо, адресованное ей спустя годы однополчанином, в котором тот вспоминает день 8 мая, когда все узнали о Победе. Он пишет, что в тот день люди кричали «Ура!», плакали, смеялись и стреляли в воздух.
Молодая женщина вернулась с фронта в августе 1945 года. Награждена медалями «За боевые заслуги» и «За победу над Германией».
Александра Яковлевна прожила долгую жизнь и умерла в возрасте 92 лет.
6 орденов и 13 медалей
Надежда Михайловна Степанова рассказала о своем дедушке Алексее Васильевиче Иванове, проживавшем в деревне Караси Чебаркульского района. С самых первых дней он ушел на фронт связистом, вернулся, награждённый шестью орденами и тринадцатью медалями.
— Когда я приезжала к нему в гости, то очень любила перебирать на нем эти медали — мне так нравилось, как они позвякивали! — вспоминает Надежда Михайловна. — Потом их поменяли на планки, и я часто говорила дедушке: «Дедуля! Ну где же медали-то?!» Я помню у него медали «За взятие Вены», «За взятие Будапешта», «За взятие Днепра». Вспоминая бои за Днепр, дедушка говорил, что там был такой бой, что по трупам можно было перейти на другой берег.
Будучи радистом, Алексей Иванов обеспечивал советское командование связью, и в одном из боёв, чтобы сохранить связь, его товарищ был вынужден удерживать провод зубами.
Войну прошла и родная тётя Н. М. Степановой Мария Сарычева. С взводом медсестер она участвовала в Сталинградской битве вместе со знаменитой Ритой Сергеевой — девушкой из Златоуста, награжденной за свои подвиги орденом Ленина — высшей государственной наградой в СССР. Именем Риты Сергеевой названа улица в Златоусте, ее фотографии хранятся в разных музеях родного города и в музеях Волгограда, где Рита погибла в боях за Сталинград, а Мария Сарычева выжила.
— В детстве я была в одном из музеев Златоуста и увидела там фотографию, на которой была Рита Сергеева, а рядом — моя тётя. Я спросила работников музея, почему Рита Сергеева на фото подписана, а Мария Сарычева — нет? Надо подписать! Уж не знаю, подписали они или нет?.. — рассказывает Надежда Михайловна. — Ветераны почти ничего не рассказывали о войне, видимо, тяжело было жить с этими воспоминаниями.
Ветераны не показывали слёз
Татьяна Михайловна Лаптева рассказала о своих родителях. Её отец Михаил Степанович Бычков был родом из Шемахи. На фронт Михаила призвали в июле 1943 года, когда ему было всего 17 лет. Юноша был направлен в противотанковую учебную дивизию и с декабря 1943-го уже воевал на Первом Белорусском фронте в составе 4-й стрелковой дивизии. В июле 1944 года Михаил получил ранение в спину, после госпиталя воевал автоматчиком в 89-м гвардейском танковом полку, а победу встретил в Германии. По окончании войны еще долго нес службу в качестве сапера и домой вернулся лишь в 1949 году.
Мама Татьяны Михайловны Таисья Матвеевна, в девичестве Постникова, родилась в 1928 году. С октября 1943 года в возрасте 15 лет работала на заводе револьверщицей, за что её наградили медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне».
— Мама, в отличие от отца, рассказывала нам о тяготах военных лет, которые им пришлось пережить, — рассказывает Т. М. Лаптева, — а отец, наверное, не хотел показывать слезы, которые при воспоминаниях наворачивались на его глаза.
Раз в году, 9 мая, Михаил Степанович надевал свои боевые награды — орден Красной Звезды, ордена Отечественной войны I и II степени, медали «За отвагу», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией» и другие юбилейные медали и знаки.
Чтобы подобное не повторилось
Нина Васильевна Скоробогатова зачитала статью о своём отце, вышедшую в газете «Нязепетровские вести» от 22 июня 2001 года. Василий Федорович Батраков в 1940 году был призван на действительную службу. В то время уже поговаривали о войне, но надеялись, что её всё же не будет, а если и будет, то скоротечная и не на нашей территории.
Василий всю войну прошел радистом. Сначала на Дальнем Востоке, где ждали нападения Японии, которого так и не случилось, затем обеспечивал полковую связь в 1330-м истребительном противотанковом полку. Особенно запомнились ему жаркие бои под Ельней в Смоленской области. А однажды их полк атаковали с воздуха «Юнкерсы». Самолеты налетали по 9 штук в группе: отбомбятся и уходят, а им на смену залетает другая «девятка», и так — без конца. В том бою Василия ранило осколками авиабомбы: один прошил руку навылет, другой раздробил кость той же руки и застрял в ней. Раненый, Василий поспешил укрыться во рву, где прятались полковые повара. Когда «Юнкерсы», наконец, улетели, а люди покинули укрытие, повара не обнаружили ни коней, ни полевой кухни — зияла только глубокая воронка от авиабомбы. «Это был, пожалуй, самый страшный момент из всех пережитых на войне», — вспоминал Василий Федорович.
Долгие месяцы лечения в госпиталях дали свои плоды — осколок извлекли, рана зажила, а Василия направили в запасной полк, бывший на формировании в знаменитых Гороховецких лагерях Горьковской области. Об этих местах у бойца остались жуткие воспоминания: голодные солдаты в поисках еды рылись на помойках — и это тоже правда войны. Смертность там буквально зашкаливала!
Затем были долгие месяцы наступлений, и войну Василий Федорович Батраков закончил в Берлине. На всю жизнь ему запомнились руины некогда красивого города, Рейхстаг, весь исписанный победителями, а Берлинское метро, в отличие от Московского, показалось ему не очень привлекательным. Домой Василий Батраков вернулся весной 1946 года с боевыми орденами и медалями. Инвалид второй группы, вспоминая войну, желал одного — чтобы ничего подобного не довелось испытать его детям и внукам.
Мучительный голод — беда военного времени
Татьяна Михайловна Латыева рассказала о своей маме Елизавете Николаевне Кармановой (Андрияновой). На начало войны ей было всего 11 лет. В первые дни войны её отца призвали на фронт, и большая семья — трое ребятишек, мать и бабушка — остались без кормильца. Лиза была в семье старшим ребенком, братик и сестренка — совсем малыши: пяти и трёх лет.
Вскоре дал о себе знать голод. У семьи украли последнюю опору — корову — да еще в одну морозную ночь утащили из погреба картошку: взяли, сколько смогли унести, и оставили погреб открытым — весь хранившийся в нем урожай, конечно, замерз. Зимой взрослые обменивали вещи на продукты, а летом поспевал «подножный» корм: крапива, лебеда, другая трава, грибы и ягоды. В речке ловили кое-какую рыбешку, но, по воспоминаниям Елизаветы Николаевны, всегда нестерпимо хотелось есть. Зимой помимо голода повсюду царил холод — дрова возили на себе из леса и стар, и млад. Из одежды тоже почти ничего не осталось — одну пару валенок носили по очереди.
Елизавета Николаевна вспоминала, как однажды её младшая сестренка, наглядевшись на соседских детей, катающихся с горки, тоже решила прокатиться. Надетая на неё длинная бабушкина юбка задралась, а под ней-то — ничего… Травмировалась, конечно. Ревёт, слезы, крик, а ребятишкам смешно.
Зимой 1943-го от голода стало совсем нестерпимо, и 14-летняя Лиза была вынуждена бросить школу и пойти работать на завод. Когда шла в отдел кадров, очень боялась: вдруг не возьмут? Уж очень она была мала ростом — на вид не дашь и 13-ти лет. Из отдела кадров девочку отправили в арматурный цех, начальник которого, взглянув на Лизу, строго сказал: «У нас тут не детский сад!» Но литейный цех всё-таки принял её чистильщицей головок бомб. Успеху Лизаветы радовалась вся семья, только бабушка от таких новостей заплакала.
Работающим подросткам полагался паёк в 700 граммов хлеба, он давал семье возможность выжить, но сама Лиза часто уходила на работу голодной, попив лишь воды из ковша. Старая бабушка жалела внучку и часто говорила матери девочки:
«Анна, дай Лизоньке с собой на работу кусочек хлеба!», на что мать отвечала: «Николай, уходя на фронт, велел маленьких беречь», и кивала в сторону младших детей.
Очень тяжело было Лизе в обеденный перерыв, когда все рабочие доставали свои узелки и принимались за скудную пищу, — ей нечего было достать. Однажды, сама не зная почему, она побрела за жившим по соседству взрослым мужчиной в заводскую столовую. За тяжелую работу заводчанам полагалась двойная порция, и, взяв одну тарелку супа, мужчина пошел за второй. Вернувшись к столу, он увидел, как девочка уплетает его похлёбку. Едва улыбнувшись уголками губ, рабочий опустил голову, и, ничего не сказав, отошел от ребенка. Потом Лиза его избегала — стыд жег её неимоверно, — но при встрече мужчина ничем не напоминал ей о случившемся.
В конце жизни Елизавета Николаевна страдала деменцией, болезнью Альцгеймера, не помнила родных и собственную дочь, но всегда помнила, как делала бомбы.
Не так страшен немец, как свой полицай
Анастасия Алексеевна Никонова поделилась личными воспоминаниями и переживаниями — на начало войны ей было почти 5 лет.
«Я помню, когда немцы захватили наше село в Харьковской области, все говорили, что наши уничтожают архивы, потому что немцы увозят детей к себе в Германию, и это было правдой», — вспоминает Анастасия Алексеевна.
Поэтому всё военное детство Анастасия просидела дома на печке со своими братьями и сестрами — взрослые прятали там своих ребятишек от фашистов. Правда, не так страшны были сами немцы, как полицаи из местных — те были настоящими извергами. Зайдя в дом, они могли открыть печку и вывалить на пол всю хранящуюся там приготовленную еду. Каждый ребенок знал, если зашел полицай, с печи пора быстренько слезать: тот мог за руку, за ногу, а то и за ухо стянуть тебя сверху.
«Если выйдешь за калитку и встретишь немца — это еще ничего, а если нашего полицая — то какой мимо пройдет, а который может и выстрелить в тебя, поэтому все тихо сидели по домам», — такие воспоминания от войны остались у А. А. Никоновой.
Еще её память хранит тот факт, что на заборах и воротах жилых домов время от времени появлялись надписи: «тиф», «корь», «скарлатина», «черная оспа». Если увидел у себя на доме такую надпись, торопись её убрать, иначе зайдут в дом и расстреляют. От их села лесом шла дорога на Чугуев и Харьков, но по той дороге всю войну и первое время после неё в одиночку ходить было небезопасно — поймают, изобьют, разденут, всё отберут, поэтому старались ходить через лес только компанией.
Желая развеселить гостей вечера, Анастасия Алексеевна рассказала забавный случай. Когда уже освободили Харьковскую область, следом за нашими войсками проходили ремонтники дорог и переправ, и в их селе появились военные с лошадьми, техникой, а у одного солдата был верблюд. Вся деревня, особенно ребятишки, сбежались посмотреть на такое невиданное чудо. Солдат, в чьем распоряжении находился верблюд, предупреждал, что животное с характером, и советовал ребятне угощать диковинного зверя крапивой и колючками репейника. Одна маленькая девочка собирала колючки и давала их верблюду — тот аккуратно брал их и в благодарность облизывал ей руки. А один мальчишка нарвал сочной крапивы, даёт её верблюду и тут же отдёргивает руку, снова поднесет крапиву и опять убирает — дразнит горбатого. Животное тянется за крапивой, а всё без толку.
«Люди добрые! Я вам говорю, как он на него плюнул — пацана не видно стало! Это ужас один! Все разбежались кто куда! А солдат кричит: «Я же предупреждал, что так нельзя, теперь он и меня всего обмочит!» Долго мы потом смеялись над этим парнишкой и дразнили его», — рассказала под общий хохот А. А. Никонова.
Вот такой интересной получилась встреча. У каждого своя судьба, свои истории, которые мы должны помнить и передать будущим поколениям.
КСТАТИ:
Если бы мы захотели почтить память каждого погибшего советского солдата минутой молчания, нам пришлось бы замолчать на 27 млн. минут — немногим более чем на полвека. 27 млн. погибших на 2,5 тысячи километров — примерно столько прошагала Красная армия до Берлина — это 10800 убитых на километр, 22 человека на каждые два метра земли. 27 млн. погибших за 1418 дней — это 19040 убитых ежедневно, около 800 человек в час, 13 человек — каждую минуту…
Марина ЖУРАВЛЕВА
