Есть в Екатеринбурге одно удивительное место — Свердловская киностудия, где снято более двухсот художественных фильмов, многие из которых наверняка помнят зрители старшего поколения. Это «Приваловские миллионы», «Угрюм‑река», «Сильва», «Трембита», «Сильные духом», «Демидовы» и другие.
В 2000‑е годы кинопроизводство на Урале искало новые пути развития, и на базе киностудии стали развиваться частные кинопроекты. Один из них — исторический фильм «Варвара», запущенный в совместное производство с московской продюсерской компанией в 2008 году.
Режиссёрско‑операторская группа фильма во главе с режиссёром Геннадием Каюмовым была из Москвы, в главных ролях также снялись звёзды российского кино и московских театров. Актёры второго плана и массовых сцен, а также технический персонал набирали из числа екатеринбуржцев.
Действие фильма разворачивалось на западных границах Киевской Руси XIII века. В центре сюжета — история о девушке Варваре, ставшей воином‑освободителем, русским вариантом Жанны д’Арк. По сюжету её село подвергается набегу крестоносцев, родные погибают, после чего Варвара становится ратником, бесстрашно поднимая мужчин на мятеж против захватчиков.
Съёмочный процесс остросюжетного исторического фильма — это погружение в совершенно иной мир, где реальность переплетается с вымыслом. Это сложные костюмы и декорации; это психологически напряжённые сцены, в том числе массовые с участием лошадей и даже медведя; это драки и невероятные трюки каскадёров, это «кровавые» раны, от реалистичности которых закрываешь глаза, даже зная, что это пластический грим… На таких проектах кино раскрывает все свои тайны, ошарашивая непредсказуемостью процесса, и навсегда зачаровывает трудным, но ни с чем не сравнимым счастьем — быть в составе киношной команды.
Дело было в Варваровке
За несколько месяцев до начала съёмок фильма «Варвара» на живописном берегу реки Чусовая в Свердловской области команда уральских бутафоров‑декораторов построила славянскую деревню XIII века. Были в ней дома главных героев, часовня, кузница и даже водяная мельница, благополучно крутившая своё колесо с помощью спрятанного в кустах генератора.
Съёмки предполагались полностью натурными, а это значило, что съёмочной группе предстояло жить в лесу более двух месяцев. К началу съёмок на противоположном от кинодеревни берегу разбили штаб, поставив большие шатры‑палатки. Одна из них впоследствии служила столовой, другая — местом дислокации режиссёрско‑операторской группы, третья стала костюмерной.
Пока строилась деревня, бутафоры на студии мастерили древнеславянский реквизит, искали по деревням старинную утварь и предметы быта. Костюмерский цех, в числе которого была и автор этих строк, готовили костюмы, пачкая свежесшитые светлые льняные туники и рубахи копиркой, чтобы придать им поношенный вид.
Также заранее было необходимо подготовить всё оборудование будущей лесной костюмерной, а кроме того, запастись тёплой одеждой для вечерних съёмок и резиновыми сапогами на всю группу. Впоследствии в глухом уральском лесу эти сапоги‑вездеходы пользовались большой популярностью у всех без исключения, включая московских звёзд.
Незабываемая встреча
А кинозвёзд в том фильме собралось на целое созвездие. Роль воительницы Варвары после долгого кастинга досталась Анне Снаткиной, в те годы популярной звезде телесериалов «Обречённая стать звездой», «Татьянин день», «Общая терапия». Её отцом, брутальным воином со шрамом через всё лицо, стал Евгений Сидихин, а маму сыграла Екатерина Семёнова (сериал «Две судьбы»). Ведущий известного в те годы телепроекта Первого канала «Фазенда» Сергей Колесников перевоплотился в коварного предводителя крестоносцев, а московский актёр Артём Ткаченко стал его помощником. Сельского священника сыграл Владимир Гостюхин.
В роли славянского ведуна снимался Станислав Любшин. Так случилось, что именно мне довелось сопровождать почтенного актёра на площадке, и эти дни стали настоящим подарком судьбы. Непередаваемый душевный свет, глубинная порядочность и скромность звезды советского кино оставили неизгладимое впечатление на всю оставшуюся жизнь. На память о той встрече остался небольшой сувенир, со словами благодарности любезно подаренный Станиславом Андреевичем и его женой мне, обычной девчонке‑костюмеру, каких за его долгий путь в кино мелькало сотни… В этом — истинная интеллигентность человека искусства старой, советской школы.
Глазами костюмера
Перевоплощение актёров в древних славян начиналось рано утром именно в нашей костюмерной палатке. Экранная дива Анна Снаткина оказалась простой и милой девушкой. Её роль подразумевала большую физическую подготовку, поэтому актриса училась сама выполнять трюки, ездить верхом и тренировала бой на мечах.
Костюм Варвары‑ратницы также был сложным — во многих сценах поверх кожаной основы надевалась пятикилограммовая кольчуга. При активном движении в костюме постоянно что‑то выбивалось, съезжало и развязывалось. И не дай бог, если это случалось в кадре!
Костюмы почти всех героев включали несколько разных комплектов и их дубликатов, которые нередко приходилось менять после каждого дубля. Например, в «кровавых» сценах, которых в фильме было немало.
Кстати, «кровавые ужасы» за кадром не так страшны, как на экране, даже если человека по сюжету полагается насквозь пронзить крестьянской косой. Для этого на спину актёра под костюм крепилась толстая доска, на которую был заранее привязан пакет с краской. В кадре муляж косы точным ударом попадает прямо в этот пакет, вонзаясь в дерево. Затем герой якобы в страшных муках оборачивался на камеру, показывая торчащую спереди часть косы. На самом деле её остриё всего лишь вмонтировано в такую же дощечку на животе актёра.
Костюмеры в таких сценах плакали тоже почти кровавыми слезами. Переодевать актёров нужно было мгновенно, много раз подряд, сохраняя грим и идентичность костюма предыдущему дублю. Любая упущенная мелочь грозила провалом кадра и обрушивалась на наши головы коллективным гневом всей группы.
Съёмочный процесс — это бесконечная гонка и непредсказуемость. Успеть, пока солнце, пока тень, пока утро, пока арендован вертолёт… Срочная переброска на дальнее поле, к скале, в соседнее село… Подъём в пять часов утра, отбой далеко за полночь. К концу съёмок от усталости и недосыпа мы мечтали только об одном: подремать на тюках с костюмами…
Кульминацией съёмок стал съёмочный день длиной более суток, когда снималась ночная сцена поджога деревни крестоносцами. За несколько часов ночного пожара нужно было успеть снять множество персонажей и массовку. Напряжение всей группы было на пределе. Мы же, костюмеры, последними проверявшие внешний вид актёров перед командой «мотор», вновь были финальным звеном на пути к успеху…
Стоп, снято!
В процессе съёмок большая часть киногруппы даже приблизительно не может себе представить, что получится в итоге. Имеют значение лишь сиюминутные технические моменты: попадёт ли каскадёр при прыжке со скалы в нужную часть реки, успеет ли массовка быстро спрятаться при вертолётных съёмках, не будут ли видны резиновые сапоги под костюмом… Из этих мелочей складывается свой фильм, сюжет которого знают только те, кто за кадром. Его, как и самоотверженную работу съёмочной группы, никогда не увидит зритель.
Однако в случае с фильмом «Варвара» мы так и не узнали, какой могла бы получиться вся эта киноистория о русской Жанне д’Арк, — из‑за проблем с финансированием производство фильма было остановлено. На память остался лишь впечатляющий рекламный трейлер, который ещё раз подтверждает: та киношная реальность, что творится из грязных резиновых сапог под костюмом, — это и есть самая настоящая магия волшебного искусства кино.
Елена СЕВЕРИНА
