Живет в посёлке Котово бывший моряк Владимир Ильич Носов. Хотя нет на свете моряков под названием «бывший»: те, кому хоть немного довелось послужить на флоте, потом бредят морем всю жизнь.
Море сидело в неё, как заноза, с самого рождения. И не удивительно — отец Владимира Ильича тоже был моряком.
По окончании десяти классов по направлению от военкомата Владимир отправился поступать в Севастопольское высшее командное инженерное училище подводного плавания. В качестве напутствия военком сказал: «Володя, ну не поступишь — так прокатишься, на мир поглядишь, море увидишь».
Первый год учёбы как-то не задался. Новичок сдружился с ребятами постарше, которые уже проходили практику на подводной лодке и попали там в аварию. Как старшие товарищи они поделились с Владимиром, что разочаровались в выбранной профессии, сопряжённой с невероятным риском для здоровья и жизни: «Оно тебе надо? Послужил бы сначала, осмотрелся — может, это вовсе не твоё?». Эти слова заставили глубоко задуматься, юноша начал получать за учёбу двойки и вскоре вернулся домой.
Но море его преследовало. По приезду домой в 1971 году Владимир попал под военный призыв и оказался годным к прохождению службы на подводной лодке. Таких, как он, зелёных пацанов везли из Уфы до места назначения целый эшелон, а сопровождал их не кто-нибудь, а сам командир атомной подлодки, капитан первого ранга.
В учебном отряде — своего рода школе для подводников — Владимир Носов прошёл слуховой отбор и начал обучаться на радиотелеграфиста засекречивающей аппаратуры связи. Учили там чётко — и теории, и практике. Проходили серьёзную подготовку, в том числе спортивную, отрабатывали все возможные аварийные ситуации: пожар в отсеке, затопление, когда ты должен бороться за живучесть подводной лодки и знать всё до мельчайших подробностей — как отключить сигнализацию, электричество и многое другое. Кто не знает выражения «Куда ты денешься с подводной лодки?». Правильно — никуда, и твоя жизнь в случае аварии будет зависеть именно от твоих знаний и умений. А подлодка будет жить, если затоплены только два отсека.
Дисциплина в учебке была строжайшая, но и командиры были человечные. «До сих пор всех командиров я вспоминаю с любовью. Замечательные были люди! — ностальгирует В. И. Носов. — Да мне, вообще, всю жизнь везло на хороших людей!»
По окончании учёбы Владимиру «достался» Тихоокеанский флот. Прибыв на подводную лодку, к каждому новичку приставили «няньку» — бывалого старшину либо старослужащего матроса, который надолго оставался его воспитателем, обучал абсолютно всему, по сути готовя себе замену. «Ни один «пестун» никогда никого не обижал, да и вообще у нас на флоте дедовщины не было: боялись, что под водой какой-нибудь замученный матрос может всех утопить», — рассказывает подводник.
Длительность выхода в море зависела от поставленной задачи и могла продолжаться от месяца до полутора. Ходили в Корейский пролив, под Аляску, залегали там и вели разведку. Потом экипажи менялись — один уходил в море, другой оставался на берегу и продолжал учёбу. Однажды Владимиру даже пришлось тушить пожар на своей подводной лодке. «Такие ситуации были нередки, — рассказывает В. И. Носов, — и в этом случае моряки получали достойное лечение и продолжительный отпуск. Вот только долгое время спустя, находясь уже дома, я после сна обнаруживал у себя на подушке выпавшие волосы, видя которые, плакала мама…»
На третьем году службы моряк-подводник Владимир Ильич Носов уже сам выступал в роли «няньки». Новобранец из Херсона, вспоминая свою малую родину, так расписал Владимиру её прелести, что ему захотелось непременно там побывать.
Демобилизовавшись осенью 1974 года, моряк вернулся домой. Правда, ненадолго —весной 1975 года неугомонный Владимир поехал таки в Херсон и поступил в мореходное училище рыбной промышленности. В награду за успешное окончание учёбы В. И. Носову досталась служба на Черноморском флоте.
Осел Владимир Ильич в Тамани, где вскоре сумел получить квартиру. И стал он ходить в Атлантический океан из портов Новороссийска, Севастополя, Одессы на рыболовный промысел. Уходил в плавание на полгода, а потом возвращался на месяц домой. «Уходишь в море — твой ребёнок ещё только ползает, возвращаешься — он уже бегает, тебя не узнаёт и вместо папы называет дядей», — вспоминает Владимир Ильич. За годы службы где только не пришлось ему побывать: в Сингапуре, в Токио, в Антарктиде (и не раз!), а основная база находилась в Лас Пальмасе (Испания). Вернулся на Урал, когда рушился Советский Союз, а с ним и флот. «К тому времени я стал себя так убого чувствовать! — говорит моряк. — К тому же замучила ностальгия, и постоянно снился лес. Кстати, сейчас, наоборот, снится море…»
Сын Владимира Ильича тоже служил во флоте в г. Балтийске. «Он проходил службу уже два года, с 2004-го по 2006-й, — рассказывает В. Носов. — Я ездил к нему, побывал на его корабле, познакомился с командирами. И был очень удивлён переменам на флоте! У них не было гауптвахты, из-за чего все на корабле мыкались — и хулиганам было плохо, и другим от них нехорошо. Срочников не отпускали в увольнительную, мол, они там напьются. И я снова с благодарностью вспомнил своих командиров, которые во время увольнительных буквально силой водили нас в культпоходы: театры, кино, КВН. Там мне довелось своими глазами увидеть Сличенко, Кобзона, Хазанова. Тогдашние офицеры были очень грамотные, хорошо подготовленные, интеллигентные, и нас пытались сделать такими же. Хоть и прошло уже более 50-ти лет, я до сих пор помню всех по именам и отчествам. Знаю, что многие из них впоследствии стали капитанами первого ранга, контр-адмиралами, адмиралами».
В память о морфлоте Владимир Ильич хранит дома разные компасы, карты, секстант, навигационный транспортир. «Современное поколение моряков уже и не знает, что это такое. Ведь теперь в морфлоте служат только год, а чему за это время можно научить…— размышляет опытный мореплаватель. — На День Военно-морского флота я обязательно подниму сигнальные флаги. Они прокопченные дымом из трубы гражданского парохода, на котором я ходил по морям за рыбой, и их не ест моль».
Морское братство на даёт забыть старых товарищей. В. И. Носов регулярно звонит друзьям в Севастополь, Херсон, на Камчатку, навещает сослуживцев в Новороссийске, Анапе, Тамани, а также посещает кладбища, где отдаёт дань памяти ушедшим в свой последний поход знакомым морякам.
Марина ЖУРАВЛЕВА
